Архив новостей в сфере бизнеса:
Архив №1
Архив №2
Архив №3
Архив №4
Архив №5
Архив №6
Архив №7
Архив №8
Архив №9
Архив №10
Архив №11
Архив №12
Архив №13
Архив №14
Архив №15
Архив №16
Архив №17
Архив №18
Архив №19
Архив №20
 

"Слухи о смерти местного текстиля преждевременны…"— уверен "главный текстильщик" Латвии.

Президент Латвийской ассоциации легкой промышленности, профессор, хабилитированный доктор технических наук, некогда возглавлявший кафедру легкой промышленности в Рижском политехническом институте (РТУ), Гунтис Страздс уверен, что легкая промышленность Латвии не умерла, а, напротив, изменилась в качестве к лучшему.
— В недалекие времена я был и главным инженером фабрики Astotais marts, и зам. главного на "Парижской коммуне", поэтому видел производство изнутри, — рассказывает г–н Страздс. — На Astotais marts производили костюмные, платьевые, обувные и другие шерстяные ткани, камвольную пряжу. Одевали наши хоры и танцевальные ансамбли. Даже в 88–89–х это "легально" сделать было непросто, но мы находили пути. Тогда ведь плановая система не позволяла продавать, разве только сверхплановую продукцию.

— Но ведь текстильная промышленность тогда процветала в Латвии…

— Да она и сейчас на плаву. До начала 90–х в этой отрасли было занято 40 тысяч работающих, сегодня — 24–25 тысяч. Но если сравнить потери и приобретения, то можно сказать, что мы не сберегли производство шерстяных тканей. А вот производство хлопковых сохранилось почти полностью. Конечно, сейчас нет Rigas manufaktura, но есть Juglas audums, Juglas manufaktura, Triteks, Rimako, Antara и много других.

А Astotais marts с шерстяными тканями исчезло как бы "естественным порядком", потому что оборудование там стояло 50–60–х годов. С ним нереально в 90–х было выходить на мировой рынок. Да и то, что мы больше не производим пальтовую ткань, — небольшая потеря. Ну кто сейчас ходит в драповых пальто? Все в куртках. Народ сейчас ездит на своих авто, а для этого тепло одеваться не требуется.

Шелк по цене хлопка

Объем производства легкой промышленности сейчас выше, чем в советские времена. Мы поставляем на экспорт товара на 240 млн. латов в год. 24 тысячи работающих отрасли дают 15% латвийского экспорта. Да, мы снизили объемы производства хлопчатобумажной ткани и пряжи, но если мы тогда производили 10–й и 20–й номера нитки, то сегодня производим 150–180–й. Это настолько тонкая нить, что, если из нее сделать ткань, вы не отличите ее от натурального шелка.

То есть сравнивать метры, тонны и килограммы — дело рискованное. Нужно учитывать множество факторов.

— А где же латвийский товар на местном рынке?

— Его действительно почти нет, за исключением продукции Lauma, Rosme, V.O.V.A., Rita. Скажете, что мужские костюмы в Латвии не производятся? Неправда, Rigas drebnieks — бывшая фабрика Latvija — работает. Просто они сегодня продаются и в Латвии, и за рубежом с "чужими" бирками. Я всем говорю, что латвийский товар сегодня — это отношение торговцев к местной промышленности. Торговые фирмы оплачивают производителю поставленный латвийский товар в течение 90–120 дней. И еще диктуют ему: не подпишетесь на такие сроки, вообще брать не буду. А за границей торговцы платят производственникам через 2–4 дня, максимум через две недели. То есть нашим промышленникам несравненно выгоднее продавать за границу, чтобы получить деньги сразу и окупить затраты.

И притом на латвийском товаре такого навара, как на китайском, не сделаешь. Некоторые виды китайского товара в 16 раз дешевле латвийского. А цена на него у нас отнюдь не китайская. Просто иной раз покупатель не знает, где это произведено.

Китай нас обувает

— Просветите нашего читателя на сей предмет…

— К примеру, обувь практически вся в Латвии продается китайская, официально из Китая поступает до 60% всей обуви. А сколько такой же самой, но под маркой, скажем, итальянской! А средняя цена одной такой пары — 1,40 лата. Чтобы получить "продажную" цену, нужно умножить цену производителя на четыре. Значит, пара обуви в наших магазинах должна стоить 6 латов. А где вы видели такое?..

Знаете, как торговцы делают? Привозят две–три пары известной фирмы, но того размера, который реально не покупается. Скажем, мужскую пару 38–39 размера и женскую — 34–35–го. А остальное везут из Китая. Другое дело, когда покупатель задает прямой вопрос, сегодня ему чаще всего отвечают правду. Домашние тапки, которые стоят порой 10 сантимов, вы иной раз покупаете за 2–3 лата. Неплохая прибыль, правда? А из продающейся в Латвии одежды примерно 24% тоже китайского производства.

— Это значит, невысокого качества? Я была в Китае, где купила себе пару–тройку ОЧЕНЬ качественных и очень недорогих вещей…

— Я не говорю о качестве. Китайский товар нужно разделить на две большие группы: то, что произведено на госпредприятих, и то, что в кооперативах. Первые в Китае дотируются, поэтому и цена невысокая при высоком качестве. А у "подпольщиков" цены не намного ниже, но качество — какое попало. Я не против китайского импорта, другое дело, что высокими ценами здесь бьют по самой низкооплачиваемой части населения. — Россия, к примеру, давно это уже раскусила и китайским товаром больше не увлекается. А покупает с удовольствием наш товар. Торговый оборот между нашими странами возрос за последние два года примерно в три раза. Россияне платят неплохо и вовремя. Это политики кричат про плохие отношения с нашим восточным соседом, а у людей реального дела они очень хорошие.

Даже многие российские торговцы просят, чтобы на наших бирках было написано не "Сделано в ЕС", а "Сделано в Латвии" — больше доверия к товару. Мы рады, если политика не мешает экономике. А вот с Европой у нас оборот за последний год снизился на 8%. Туда ведь тоже поступает дешевый китайский товар. Но в целом наш экспорт возрос — за счет России, Украины, Белоруссии, Казахстана. 95% латвийского товара сегодня продается за границей: около 80% в Европу и больше 20% — в другие края.

Нет заказа — нет размера

— Часто задают вопрос: почему в Латвии в продаже нет больших размеров? Но это вопрос уж точно не к производителям. Если им торговля не заказывает, скажем, костюмов 58–го размера, они и не будут их шить. К примеру, Европа нам заказывает женское белье для женщин после операции рака груди — мы шьем.

Производитель не будет исследовать рынок на предмет, а сколько какого размера в Латвии нет? Эксклюзивные размеры нужно заказывать отдельно, и стоить сшитое из них, понятно, будет дороже. Не секрет, что у нас и дети тоже толстеют. Значит, нужно менять и подростковую группу одежды. Но ждать от промышленника, чтобы он производил антропологические исследования, — напрасный труд.

Куртка для охотника

— А как же можно узнать, какие латвийские поставщики кому поставляют свою продукцию за границей? — А это узнать очень сложно. Такой информацией промышленники не делятся — конкуренция! Кто–то шьет охотничьи куртки, кто–то — костюмы для рыболовов. Товар этот в Европе востребован, к тому же охотники — люди не бедные. Они заказывают, чтобы на куртке были карманы и для патронов, и для ножа, и несколько штук для мобильника. Очень востребована и сшитая у нас рабочая одежда. Каждый находит свою нишу.

Мой прогноз: лет через пять синтетика может стать дороже натуральных тканей, потому что цена на нефть растет, а все синтетические ткани делаются из нефти. За последний год цена на синтетические волокно и нитки возросла на 40 центов за кг и уже приближается к цене натуральных волокон. Хлопок уже сейчас дешевле. Белье сегодня в мире запрещено шить из синтетики. Да и рубашки мужские нейлоновые, некогда ужасно модные, в немилости.

Сейчас потребителя агитируют покупать ткани из микроволокна — microfiber: мол, они натуральные. Но это та же синтетика! А вам пишут, что ткань впитывает влагу и т. п.

На "Зингере" не шьют

— А почему же не публиковать данные о том, как хорошо у нас работает "легонькая" промышленность?

— Неблагодарный труд. До сих пор родители рассказывают детям, что все, что шилось у нас во времена Союза и сегодня, — плохое. До сих пор люди уверены, что в Латвии ткань раскраивается ножницами, шьется на швейной машине типа "Зингер" или "Подольск". Но того представить не могут, какого уровня техника, какова производительность. Она у нас не ниже, чем за границей. Сравнивать можно только аналогичную номенклатуру товара, произведенную на аналогичных машинах. Сегодня один работающий у нас в "легонькой" промышленности дает оборот предприятию в 30–50 тысяч латов в год.

Если предприятию хватает на воспроизводство, на приобретение оборудования, зарплаты и прочие отчисления, значит, оно развивается нормально. Проблемы же начинаются тогда, когда добавочной стоимости на все это не хватает.

— Наши читатели жалуются на недопустимо низкие зарплаты в легкой промышленности…

— Как правило, мало платят на предприятиях с иностранным капиталом, наши платят лучше. А на Валмиерском заводе стекловолокна (технический текстиль), на Rosme платят так хорошо, что стоит очередь из потенциальных работников. В прежние времена на Astotais marts моя лучшая работница получала больше, чем я, главный инженер. Сегодня, конечно, картина другая.

10.08.2006- четверг
Источник: Вести Сегодня




 

Сайт обновлён 24.02.2015